История моего отеля началась когда я приехала в маленький курортный город на берегу моря. Мне показалось, что я наконец приехала домой. Я никогда не была здесь, и ничего не слышала об этом городе, пока не возникла необходимость уладить дела с дочерней компанией нашей фирмы, и приехать в, соседний, крупный, город. В сезон гостиницы были переполнены и меня поселили здесь, весь следующий свободный день я гуляла по городу, по берегу моря, и меня не оставляло чувство обретенной свободы, уюта, радости. Уже давно я, наверное, как и все городские жители, закованные в обязанности будничного тлена, не ощущала той радости, как в детстве, от белых пенных брызг, от радости волной протекающей по телу, когда разогретое солнцем тело погружается в зеленоватую воду, от ветра треплющего разметавшиеся волосы, не скованные забралом прически. Иногда, теперь я думаю, что если не судьба, привело меня сюда, тысячи мелочей сложились в единое целое, и вывели меня на тропинку, в конце которой под укрытием утеса стоял, старый, давно всеми забытый дом, увитый плющом, разросшимися кустарниками, заселенный птицами, с покосившейся и проржавевшей, потерявшей всякую надежду табличкой «ПРОДАЕТСЯ». Я помню, как замерло мое сердце и перехватило дыхание, когда я шагнула в мир этого дома, нагретый воздух во дворе был недвижим, жужжание пчел и запахи диких цветов населяли все пространство, ступени поскрипывали под моими ногами, когда я попыталась подняться…

-          Вы не имеете права, здесь быть, - произнес за спиной чей-то голос.

То что я увидела обернувшись лишило меня дара речи. Передо мной стояла женщина, это было видно из того, что на голове ее был капор, дряблую шею перевязывала розовая лента, а далее далее был спортивный костюм….

-          Простите, - произнесла я обретя способность говорить, - но здесь есть табличка и я хотела осмотреть дом.

-          Вы сумашедшая? Этой табличке уже лет пять. – она счистила рукой пыль со скамьи и села.

-          Значит дом не продается7

-          Кто вам это сказал? Продается….я соседка присматриваю за ним, просто он никому уже лет двадцать был не нужен, потом нашлись наследники и решили продать, но дом все равно никто не покупает. Неужели и вправду Вы им заинтересовались? Вы же городская штучка.

-          Да, - я уже начинала злиться, - а Вы всех покупателей так встречаете?

-          Не кипятись, - женщина встала опираясь на палку, - если хочешь купить этот дом иди в город там найди там, одну контору, которая держит этот дом под опекой, они тебе все расскажут. Ты мне понравилась, я вижу, что полюбишь эту старую рухлядь, только учти это действительно рухлядь, полы там гнилые, стены кое-где посыпались, запах сырости есть, так как одной стороной он прикреплен к утесу и солнце там не сушит. Меня зовут Соня, живу я недалеко, - с этими словами она заковыляла прочь, а на мое ошарашенное «спасибо» лишь махнула рукой.

Я простояла в нерешительности еще минут десять, а потом насколько могла быстро пошла в город, внутреннее чувство гнало меня искать в городе агентство недвижимости, что продавало этот дом, мне казалось, что там уже толпы желающих, что споры разгораются, что он стоит настолько дорого, что у меня никогда не хватит денег. Когда, я наконец, спросив у портье выяснила, что есть здесь человек, что продает дома, что он совсем один этим занимается, что возможно его можно найти по этому адресу, пришла в тенистый двор небольшого домика, то увидела, спящего, под укрывшей его газетой мужчину. Газетный листок приподнимался и падал, строго следуя дыханию, я чуть потянула за край газеты, на что, обладатель роскошных усов сразу проснулся, сел, и воззарился на меня, сонными, но негодующими глазами

-          Я хочу купить дом.

Эти слова произвели мгновенную перемену в настроении его и его дома. Во-первых он сразу же вскочил и ринулся к своему, через минуту оттуда выкатилась его жена и несколько маленьких ребятишек, которым я была немедленно представлена. Потом меня усадили за стол и окружив, молча стали рассматривать.

-          Мне неловко, что я беспокою Вас дома, я гуляла и увидела дом, я хочу его купить. Это очень старый дом, на берегу моря, женщина по имени Соня сказала, что он продается уже лет пять.

-          Дом возле утеса, - спросила подошедшая девушка, - я Дидка, - и протянула мне руку. – Папа это старый отель.

-          О, это прекрасный выбор, место, место, такое место, Вы же понимаете, это воздух, вода…

-          Папа! – с нажимом произнесла Дидка.

-          Ну, конечно отель в не очень хорошем, точнее в очень плохом состоянии, но само место, если бы я не был так привязан к этому месту, то давно поселился бы там и … - на его глазах выступили счастливые слезы, - и жил бы…

-          Папа!

-          Но Вы должны понимать, что цена это совсем чуть-чуть плата за….

-          Отель действительно очень стар, - Дидка села на место матери, которая поняв, что муж в надежных руках, удалилась на кухню. – Он не пригоден для жилья, но если Вы собираетесь отремонтировать его и открыть гостиницу, то лучшего места Вам не найти.

И только тут я поняла, что совершенно не знала, что я буду делать с этим домом, у меня была прекрасная работа, личная удавшаяся жизнь, много друзей, собственный налаженный быт, и приличный счет в банке.

-          Вы хотите открыть отель? – сквозь дымку мыслей услышала я.

-          Да. – совершенно не имеющая представление о том, что надо делать с отелем ответила я.

-          Тогда наверное я назову цену, и если мы сможем начать разговор с нее, то тогда я принесу все документы.

Сначала я не совсем поняла, что она говорит о цене, я столько тратила в месяц, а тут мне предлагают целый дом.

-          Мы говорим об аренде.

-          Нет, это цена собственности этого дома.

Месяц я улаживала все дела, увольнение с работы, объяснялась с окружающими, ссорилась, мирилась, говорила с родителями и с тем мужчиной которому казалось, что у него на меня есть права, попутно я пыталась узнать хоть что-то об отелях, их управлении, о строителях и где их можно взять в той стране куда я собиралась переехать. Возможно если бы я могла хоть на минуту остановиться и подумать, то совершила бы самую большую ошибку в своей жизни и дала бы задний ход, но Слава Богу, что пребывая на гребне эмоций я катилась с огромной скоростью навстречу своему отелю.

Уладив все дела и собрав остатки сил я приехала обратно и поселившись у Дидке, с которой к тому времени подружилась, побежала смотреть на свое детище и на рабочих которые к тому времени, как я полагала должны были убрать мусор с территории и приступить к делу. Моему взору предстала мирная картина, дом был окутан той же тишиной и спокойствием, что и в первую нашу встречу, в солнечном мареве растянувшись на траве лежали в разных местах лежали тела строителей. Иногда эти тела шевелились, некоторые из них курили, некоторые просто лежали бронзовыми изваяниями. Я подошла ближе вторгаясь в этот мир спокойствия и неги.

Строители весело приветствовали меня смачными шутками, загудела жизнь, забурлила радость в молодых мужских головах.

-          И что же это красивая девушка одна бродит здесь, вдали от троп проложенных людьми? - спросил меня парень, вероятно считаюший себя неотразимым.

-          Недавно я купила здесь дом, наняла бригаду строителей и вот приехала посмотреть, как идут дела, - я оглядела притихших ребят.

-          Так Вы и есть хозяйка?

-          Похоже, что так, а вот то, что вы те самые строители непохоже. Мне рекомендовали квалифицированных специалистов, а я вижу перед собой много ленивых мужчин, - я очень жестоко уязвляла их самолюбие, но дай я сейчас слабину и буду сама перестраивать отель, а они греться на солнце.

-          Это неправда, - ответил другой странно светленький для этих мест, весь с крупных веснушках, - нам не дают здесь работать.

-          Кто? – усмехнулась я.

-          И не дам! – и за завала поднялась Соня, все в том же капоре и спортивном костюме. – Я не для того это место так долго хранила, что бы стайка мальчишек разворовала здесь все. Тебя я помню ты хотела купить этот дом.

-          Я его и купила. А это строители которых я позвала помочь.

Как мне рассказали потом, строители поначалу пытались, что-то делать, но все что они, сделали за день добросовестная Соня сметала, за ночь, возвращая мусор, волоча камни. Они не стали долго сопротивляться старой женщине, видимо берегли ее здоровье, и так они и жили последние две недели, строители загорали, а Соня их сторожила.  

Под моим руководством мы все-таки приступили к делу, я никогда не слышала что бы так много сильных и здоровых мужчин так часто жаловались на свое здоровье, казалось мне досталась бригада хронических инвалидов, которыми они были до обеда и после него, во время рабочего дня, зато к вечеру мы все весело купались и ужинали в местных кабаках. Как часто я слышала стоны о помощи, и поначалу бросалась к зовущему, который либо прищемил руку, но стонал так будто бы ее оторвало, либо царапина считалась за смертельную рану. Так весело мы провели целую неделю, пока не вернулась Дидка из поездки к родственникам. При ее появление рабочие как-то подсобрались, перестали жаловаться на болячки и начали работать. Дидка искренне не понимала, почему я так радуюсь, не сделана и малая толика работы, почему не стою над «этими остолопами» с палкой в руках.

-          Дидка, я не знаю, что со мной здесь произошло, но вдруг я поняла, что сюда хотела всю свою сознательную жизнь, мне снился этот дом, - сказала я ей как-то вечером, когда мы сидели во дворе ее дома за бутылку белого вина, - я же бросила все, очень успешную карьеру, родственников, любовника, друзей.

-          Здесь море, а значит твоя душа всегда стремилась к нему, - она встала захватив бутылку, - пойдем, - и открыла калитку.

Мы вышли на берег , где переливчатым темно-синим бархатом в ночи перекатывалось море, высвечивая золотыми искорками блики луны, сливаясь со звездным небом. Потянуло прохладой и соленым воздухом, я села на уже остывший песок и обняла колени руками, Дидка примостилась рядом, так мы и сидели, передавая друг другу бутылку вина, которое согревало изнутри. Было очень тихо, лишь изредка в зарослях жалобно вскрикивала ночная птица, и слышалось чье-то сопение. И вдруг, я поняла, что поразило меня здесь, притянуло к себе и оставило жить, здесь было спокойствие, не то надуманное диванное, разорванное между

недоделанными отчетами, выкручиванием в классе йоги, и ужинами с другими уставшими людьми, а настоящее, недвижимое счастье не рушимое, которое прокрадывалось тихонечко внутрь, пропитывало каждую клеточку, вместе с солнцем, песком, морской, соленой водой и пленяло. Я поняла, что останусь здесь навсегда. Я повернулась к Дидке и поняла, что плачу, а та уже давно, свернувшись калачиком, спала на песке.

Под руководством Дидки дела пошли быстрее и вскоре старый отель стал менять свой облик. Пришлось снести его чуть ли не до основания, все таки он слишком долго простоял один, что бы можно было оставить старые стены или полы. Хотя я ходила по дому и собирала старые предметы, которые там жили до меня, мне казалось, что это преступление выбрасывать из на помойку, после стольких лет одиночества и заточения на пустых полках. Я нашла два старых тяжелых чайника, и под снисходительные взгляды рабочих, начищала их сидя в тени, наблюдала, как выглядывает медный бок, ловя долгожданное солнце. Я, заставила, с громкими криками и руганью, вытащить старый буфет из кухни, чудом уцелевший когда на него упала часть потолка, убедила Виктора, так звали того с веснушками, что буфет достоин жить, раз он выжил под обломками. В куче хлама на заднем дворе я насобирала разноцветных бутылок и представила как украшу ими подоконник в столовой, а Тони который смешивал цемент порадовался вместе со мной и сказал что их хорошо добавлять в фундамент, жаль только мы его не строим. 

Когда на меня нападала лень, я бродила по побережью. Однажды, во время своих прогулок я встретила Соню, она сидела, на самом солнце, уже без капора, в сарафане, нереального сиреневого цвета.

-          Добрый день, - поздоровалась я.

-          А, соседка, - она даже не повернула головы, - опять бродишь как чумная кругами, ты часом не чокнутая?

-          Почему? – я была настолько удивлена ее речами, что даже не подумала обидеться.

-          Ну, стал бы нормальный человек прохлаждаться, когда там стройка вовсю, вот уж и вправду сумашедшая. А, что если эти, оборванцы, все напортят?

-          Я не умею за ними следить так строго, как следили Вы, - я вдруг понял, что нашла способ добиться ее расположения и не оставлять моих лодырей без присмотра, потому что как только лень нападала на меня, они моментально ею заражались.

-          Неужели ты думаешь, я куплюсь на такую грубую лесть? – повернулась ко мне старуха.

Теперь работа шла еще быстрее потому что если раньше работы принимала Дидка по вечерам, то теперь за этим следила Соня весь день. Хотя, Соня и солидарна была с рабочими по поводу всех тех вещей, что я собирала вокруг отеля и хотела поселить их там, но больше никогда она не называла меня сумашедшей.

Время летело незаметно, и вот я уже брожу по комнатам своего отеля, их всего десять для гостей, большой зал где можно сделать ресторан, хорошая светлая кухня, и наконец я добираюсь, до своей комнаты которая на первом этаже, в другом крыле. Везде еще пахнет свежей краской и поэтому се окна открыты и ветер свободно гуляет между моими стенами.

Я всегда завидовала книжным, героям, которые на своем пути так легко находили бескорыстных друзей, к ним толпами шли люди с родными душами, я всегда прилагала столько усилий что бы найти таких друзей, но как-то слабо у меня получалось. А оказалось, не надо ничего искать, надо просто расслабиться и ничего не ждать, тогда удача сама попросится в твой дом.

Утром меня разбудила Дидка, и я удивленно посмотрела на залитого румянцем, вероятно от вида моих голых плеч, юношу.

-          Это твои дизайнер.

-          Мой кто?

-          Ну что ты хочешь, что бы гости приезжали в пустые комнаты выкрашенные белой краской? Давай, вставай, это Михель, у него есть много идей.

-          Если я встану у него останется только одна идея, - буркнула я оборачиваясь простыней.

Дидка расхохоталась, Михель покрылся уже пунцовым румянцем, а я устыдившись своей шутке скользнула в ванну.

Поначалу я очень боялась, когда Михель целыми днями слонялся по отелю и карандашом изрисовывал белые стены, я морщилась, но молчала, так как услышала целую восхищенную тираду по поводу моих безделушек собранных в прародителе моего отеля. Теперь спустя долгое время мне смешно, вспоминать как я боялась за свое детище, которое даже приобрело некоторый вид в руках моих строителей, а я почему то берегла его от Михеля, имя чье сейчас гремит по всей Европе, как лучшего дизайнера, последних лет.

Однажды он вечером зашел ко мне в комнату когда я уже спала и присел на край кровати, сквозь сомкнутые ресницы, я долго наблюдала за ним, а он за мной, потом он встал и вышел. Мне было странно, потому что я не заметила, что бы этот мальчик питал ко мне нежные чувства, называемые любовью. Он был счастливчик, Любовь и страсть у него была уже одна на всю жизнь, его Работа. Немало женщин пострадает стараясь выдернуть, этого, в будущем сильного красивого, темноволосого мужчину, из водоворота его проектов.

Утром следующего дня он снова явился, уже волоча за собой кучу бумаги.

-          Я закончил, - сегодня у него были красные, бессонные глаза и ему было абсолютно наплевать в чем я одета, он дышал своими мыслями. – Я принес эскизы.

На стол передо мной стало ложиться будущее моего отеля. Я не могла вымолвить и слова. Он соткал из тонких карандашных линий на белых стенах, из своих мыслей, из каких-то образов живую мечту. Для каждого гостя здесь был уготован свой островок отдыха, свой отдельный не похожий на другой мир, разноцветный, спокойный, хаотичный или затуманенный спокойствием. Я задохнулась в эмоциях когда на стол лег очередной эскиз. Палево–бежевые, белые тона, струящиеся занавеси, струящийся утренний воздух, я так живо представила себе это.

-          Это дизайн Вашей комнаты. Вы вчера спали, я пришел и долго смотрел на Вас, и родился этот образ.

Я чуть не задушила его в объятиях. Мы послали соседского мальчишку за Соней и до позднего вечера пили вино, ели прожаренное на решетке мясо, и радовались тому, что скоро мы откроем двери нашего отеля.

И действительно, такой день настал, мы успели как раз к сезону, мы делали открытки с нашими видами, мы договаривались с туристскими фирмами, готовили персонал, что было задачей непостижимой сложности, по-моему я еще никогда так много не работала и никогда не была так счастлива, как в тот день, когда порог переступил наш первый гость.

-          Ну, и угораздило построить отель в такой дыре, - это была его первая фраза.

-          Добрый день, - я стояла совершенно сбитая с толку с приклеенной улыбкой. – Вы вероятно господин Штафель?

-          Штафель, Штафель. Я Вас спросил, кто подсказал Вам испортить репутацию Вашего отеля, таким отвратительным подъездом к нему, а? Я по-моему оставил половину деталей на дороге.

Тут пришла моя очередь изумиться:

-          Вы что забрались сюда на машине?

-          А, по Вашему, я должен был прилететь на самолете?

-          Просто до Вас этого никто не мог сделать. И поэтому мы организовали парковку внизу. А оттуда Ваши вещи подняли бы сюда.

-          Да не видел я никакой парковки, спросил какую-то старую каргу о том, как лучше проехать, она мне показала дорогу над морем.

-          Ок, господин Штапель, я думаю, что эта дорога уже позади, я могу показать Вам Вашу комнату? – я не стала развивать тему дальше, но мысленно решила поговорить с Соней за такие шутки с постояльцами. Дорога над морем никак не подходила, для проезда и для меня до сих пор остается загадкой, как он по ней проехал.

-          Если она окажется такой же, отвратительной как и дорога, я сразу же уеду.

Но, он никуда не уехал, да и теперь каждый раз бывая в нашем, городе останавливается у меня в отеле.

Время текло незаметно, отель уже был заполнен, места расписаны на три месяца вперед. Соня, я и Дидка, мы хорошо справлялись. Наши гости привозили нам сувениры из разных стран, советовали рецепты разных блюд, и бронируя номер на следующий сезон, говорили «именно, мою комнату». Однажды приехали мои родители, они долго и молча осматривали отель, кивали друг другу, сказали, что по их мнению было бы лучше сделать, но я видела , что им все понравилось и что они рады, что у меня все получилось. Что моя безумная затея приобрела реальные очертания и развивается.

А потом, потом пришла Любовь. Это было так неожиданно, спонтанно, ярко…. Все было как в слезливом женском романе, он приехал посмотреть, кто же все-таки покусился на отель принадлежащий его дальним родственникам, я увидела его в дверях и небо заиграло всеми красками жизни. Он нашел меня достаточно милой что бы влюбится, я нашла его достаточно красивым что бы потерять голову. Нас словно кружила музыка идущая из недр земли, укачивали травы в лугах, где мы скрывались от людских глаз, нас обнимало море, давая надежный приют нашей любви во многих своих бухточках, лагунах, мы радовались, как дети, как люди которые когда-то потеряли друг друга, но все время искали свою утерянную радость в водовороте жизни. Соня и Дидка только качали головой глядя на меня, но молчали.

-          Ты ничего не путаешь? – спросила меня как-то Дидка за завтраком, - ты уверена, что это любовь, ну что это то самое.

-          Дидка, какая же ты смешная, - я закружила ее по кухне, - да я никогда не была так счастлива, никогда еще мне не хотелось растаять в мужских глазах, никогда еще не было так страшно, даже от оттенка, той мысли, что я могу его потерять, никогда я не желала сидеть подле кого-нибудь и смотреть как он просто спит. Дидка, это как воздух без которого нельзя жить, как шум моря без которого я себя теперь не мыслю, это такое поглощающее чувство, Дидка я не смогу это рассказать…..просто посмотри внимательно в мои глаза, и в них ты увидишь его отражение…….

Мне не встретить закат
И рассвет пропущу,
Умерла я вчера,
А сегодня грущу
Я игра, я движение света и тени,
Я твое и мое восхищенье,
Я усердье умов,
Я руки увяданье,
Я придумала все...
Я полночи прощанье.

Искать первопричину в данном контексте занятие требующие ненужных усилий и искажений.

Взаимосвязь.

Изначально возникает миф, продолжение мифа, поддержание его жизни, одна из сторон это ритуал. Суть облаченная в некое действие рождает веру, а значит следование определенному сценарию, что есть не что иное, чем следование ритуалу. Ритуал во преки логической точки зрения, воздействует на всевозможные рецепторы человека. Ритуал пробуждает память. Зрительная, тактильная, вкусовая и т.п. память порождает твердую уверенность, что в соответствии с цепочкой тех или иных действи. Произойдет обязательное условие возникновения ритуала, т.е. достижение результата. «Ритуал позволяет помнить» (Мамардашвили). Событие облаченное в цепочку действий, заранее заданного сценария, оставляет за собой право быть запомненным. Во время ритуала, кроме самого события происходят и микро события не прямо относящиеся к действию (знакомство, общение и т.п.). Происходит социальное общение внутри ритуала, тем самым происходит поддержание мифа.

Ритуал усиливает человеческие реакции и порождает веру человека в самого себя, хотя зачастую человек это не сознает, и начинает верить в миф и соответственно возникает вера в то, что выполнение руководства Божественного видения приводит к нужному результату, соответственно из цепочки МИФ – (РИТУАЛ – ВЕРА) – РИТУАЛ возникает инструмент управления социальными массами. Практически все наши действия подвержены ритуалу, но осознавая их будничными, эстетически обставленное и подкрепленное миф-ритуал-результат действие, порождает веру и следование традиции.

Вещи созданные Мастером несут в себе отпечаток энергии. Способность ее увидеть порождает истинное Знание. Мастер аккумулирует свое собранное Знание в искусстве создания и созидания своего ремесла.

«Божий промысел» выделяет из общей массы людей подходящих друг другу, идущих в одном направлении, дополняющих друг друга. Каждый человек составляет ту или иную совершенную модель созданную Мастером в котором заметна та или иная искра (энергия и т.п.) и если человеку удается ее рассмотреть за защитным слоем (эмоции, чувства) то он на пути к истинному знанию и мастерству. Усилие воли скорее всего непринесет положительный результат, потому что знание рождается изнутри, хотя кто-то возможно именно через усилие идет к Знанию и получает результат в том или ином виде. У Бердяева написано, что выстраданный опыт остается навсегда. Но ведь любые действия остаются навсегда, начиная с момента рождения («Надличностное видение» Гроф). Результат не всегда Истина, Цель или Знание, а скорее именно путь, на котором стоят метки что дорога правильная и что есть движение вперед.Любая созданная вещь это прежде всего пережитый опыт Знаний, опыт жизни или пути (как его движения и течения), опыт внешних и внутренних влияний в интерпритации сознанияиндивидума. Работа духа подразумевает под собой открытость Знаниям, но и фильтрацию истинного и ложного. Здесь как раз самые опасные ловушки, т.к. отличить такие вещи можно внутренним сознанием и духом, рожденным не внешним воздействием на человека, а его внутренним рождением.